Копирайт

Использование чужих графических наработок может привести к суду. Таких примеров — масса. Расскажем о самых примечательных.

Российский Гражданский кодекс закрепил, что человек может размещать публично и без разрешения правообладателя, например, кадры из кино, но в строго определенных пределах: при наличии информационной, научной, учебной, полемической или критической цели, а также в объеме, который необходим для подобного формата цитирования. При публикации — нужно обязательно указывать название ленты и источник заимствования. Судя по практике, это правило, установленное в статье 1274 ГК РФ, не всегда соблюдается.

Дорогие хабровчане, всем привет! Меня зовут Алина Акиншина, я CEO IT-компании «Онлайн Патент». Как и положено перед самым 31 декабря, подведем итоги этого непростого года. В 2025 году в сфере интеллектуальной собственности было много ярких событий. В моих итогах года – 9 событий, 9 трендов, которые существенно повлияют и на 2026 год. О них я и расскажу. 

Российское законодательство серьезно трансформируется к 2026 году. В результате — вырастут налоги, штрафы и сборы.

Данная статья была написана и впервые опубликована осенью 2023 года. В ней разбираются мифы о свободном программном обеспечении и критикуются аргументы любителей проприетарного ПО. За прошедшее время статья нисколько не потеряла своей актуальности. Наоборот, представления о большей безопасности проприетарного ПО по сравнению со свободным становятся все более популярными. Потому разбор этих представлений — выяснение того, состоятельны ли они или носят спекулятивный характер — весьма важен. Хотя статья посвящена главным образом программному обеспечению, серьезное внимание уделено тем социально-экономическим факторам, которые способствуют распространению разбираемых в ней мифов. Вторая половина статьи рассматривает социальные вопросы, показывает, что современная система привела не только к засилью несвободного ПО, но и к репрессивному виду авторского права, нищете, голоду, усугублению экологической обстановки. Хотя в ней нет указаний по исправлению ситуации, но представлены возможные решения по противодействию насаждению угнетения в сфере программного обеспечения и публикаций. Текст статьи остался без изменений, однако ссылки на источники были исправлены — некоторые заменены на более удобные, недоступные ныне ссылки на рабочие.

Не успели мы выдохнуть после дела Долиной, как из судов подъехало кое-что новое.

Ситуация: некая дама-ИП из Казани зарегистрировала в Роспатенте фразу «Я люблю свою семью» и теперь пытается взыскать почти миллиард рублей с компании «Synergetic»

И знаете что? У нее получается.

Как это вообще возможно? Неужели вот так вот можно взять, «приватизировать» любую расхожую фразу и ходить трясти деньги с компаний в судах?

Я юрист. Товарные знаки и патенты — это моя профессия. Пришлось разобраться в этом деле и теперь готов рассказать:

• что вообще происходит
• что будет дальше
• что изменится после таких решений
• как самому не влипнуть в такую историю
• что полезного из этого дела для нас с вами

В отличие от журналистов и новостных телеграмщиков, я изучил подробности этого дела, историю истца и ответчика. Ставьте чай, эта история его достойна.

А в конце мы вместе с вами попробуем решить, кто же всё-таки прав.

Искусственный интеллект и нейросети — популярная тема для обсуждения как специалистов, так и обывателей. Нейросеть рисует картинки (иногда на них люди с шестью пальцами, но это наверняка поправят в будущем), сочиняет музыку и пишет стихи. Но так ли она всемогуща, как принято считать?

Областей применения нейросетей очень много. Я — Алла Шильман, редактор и технический писатель, решила протестировать несколько популярных нейронок в сфере своей профессиональной деятельности — в написании текстов.

Категория созданного искусственным интеллектом — в нормативной правовой базе пока еще не закреплена должным образом. Однако это не отменяет того, что по поводу сгенерированного возникают жесткие судебные споры. Условно их можно разделить на несколько больших групп. Об этом — в нашем материале.

Генеративные нейросети с нами уже почти 3 года. В начале казалось, что они будут именно генерировать новые смыслы, комбинируя все знания мира, но реальность оказалась другой. Комбинирование смыслов не приводило к реально креативному результату, иными словами, создать что-то новое, креативное, необычное, прорывное — то, что будет читать человек с интересом, не получалось.

При этом генеративность отлично работала там, где не нужны новые смыслы, например те же RAG-системы для извлечения знаний, где обычно temperature ставится в 0.0 (aka нулевая креативность), а в промпте явно указывается «не выдумывай, используй только знания из контекста». Поверх этого создавались сложные мультиагентные системы, которые должны были понять, что хочет пользователь, и выполнить эту задачу. Здесь всё тоже работало хорошо.

LLM отлично научились писать код, здесь очень сильно помогает детерминированность результата — код либо работает, либо нет. При этом LLM, конечно, тупит в отдельных кейсах, обычно заходя в цикл бессмысленных доработок, добавляя новые библиотеки, когда нужно реально подумать и, возможно, что-то убрать. Оно ходит по кругу, добавляя и перебирая варианты.

Здесь также помогает мультиагентный подход и тонкая настройка правил, промптов. Но о креативе здесь речь не идёт.

Нейросети отлично показали себя в медицине, только ленивый сейчас не имеет чатов типа «врач», «терапевт», «уролог :-)» и т. д. Медицина казалась сложной, но по факту очень детерминированной наукой, в которой есть тонны знаний и чёткие протоколы лечения. Здесь нет креатива, и не нужно, а порой даже опасно создавать новые смыслы. Здесь есть алгоритм: если A, то B. Загрузил анализы, получил диагноз и полное детальное объяснение, намного более детальное, чем вам расскажет врач (за 12 минут приёма-то).

Компании инвестируют в ИИ миллиарды долларов. На обучение нейросети могут уйти месяцы, много денег и труда. При этом сами по себе нейросети не так уж хорошо защищены от кражи и копирования. У патентных ведомств разные мнения насчет того, к чему их относить, а у экспертов по кибербезопасности есть несколько способов защиты, но все они имеют свои недостатки. Рассказываем, как обстоят дела с копированием нейросетей и как их от этого защищают. 

Шутки, мемы, картинки от нейросетей — тему про Долину подхватили даже крупные компании.

Но вот нюанс, о котором не говорил еще никто: имя «Лариса Долина» — это оказывается официально зарегистрированный в Роспатенте товарный знак.

За каждое нарушение прав на товарный знак по закону можно взыскать компенсацию до 5 000 000 рублей. А с 3 января 2026 года эта планка вырастет до 10 000 000 рублей.

Казалось бы, это абсурд — взыскивать деньги за шутки в интернете. А само решение по квартире вам как?

Я юрист по интеллектуальным правам. Товарные знаки, патенты и авторские права — это моя профессия.

Как думаете, сколько еще квартир сможет купить Долина на сумму взысканных компенсаций?

Давайте покажу, что есть у Долиной в Роспатенте, и на примере лучших шутеек разберем, чем сегодня рискуют все, кто подхватил эту тему.

Спрос на инженеров на рынке труда стремительно растет: сегодня инженеры нужны не только в промышленности, но и в креативных индустриях, ритейле, дизайне и даже медицине. По данным исследователей Высшей школы экономики, потребность российских компаний в высококвалифицированных инженерах за последнее десятилетие выросла втрое. Но в отличие от ИТ-специалистов, конкуренция за которых уже прошла пик, рынок квалифицированных инженеров далек от насыщения.

Сегодня медицинские сервисы соревнуются за удобство: онлайн-запись, чат с врачом, результаты анализов в один клик.

Но есть одна особенность, которую часто недооценивают дизайнеры, продуктовые команды и разработчики:

Я думал раньше, что конец интернету в России придет через цензуру, посадки блогеров властями, через что-то такое. Но, внезапно, Интернет оказался слаб в другом. Его убьет банальный копирайт. Рассказываю, как это произойдет.

Онлайн Патент совместно с Рег.Решениями запустил специальный проект — вы можете бесплатно проверить придуманное вами обозначение: не копирует ли оно уже оформленное в Роспатенте?

Недавно на Хабре вышел материал с громким заголовком — «Как я генерирую тексты без копирайтеров (и почему поисковики это не замечают)». Признаюсь честно, как специалист по коммуникациям, я прочитала его с удовольствием. Текст автора — искренний, системный и вдохновляющий. Lastman рассказал, как с помощью нейросети создаёт статьи, которые выглядят естественно и даже проходят SEO-проверку.

Автор явно знает, о чём пишет — чувствуется насмотренность, понимание SEO-логики, работа с LSI-запросами, структурами, микро-редактурой. Из чего я делаю логичный вывод, что человек находится внутри ремесла, профессии, контекста. Просто он сам стал для себя и копирайтером, и редактором, и SEO-специалистом одновременно. Это заслуживает уважения.

Но всё же — давайте чуть подискутируем. Не потому что кто-то «за» или «против» копирайтеров, а потому что тема, на мой взгляд, требует дополнения.

Нейросеть — не волшебная палочка. Если вы внутри рынка, я на 1000% уверена, что хоть раз, но вам приходилось слышать от заказчика: «только не нейросеть, пожалуйста». Не потому что они против технологий — а потому что получали и продолжают получать на руки тексты без редактуры, с шаблонными оборотами и фразами «по инструкции». И это действительно проблема: в руки к заказчику попадает не результат работы с нейросетью, а просто её сырой отклик: не отредактированный, с не красивыми оборотами, с не богатым русским языком текст.

И вот тут-то и нужен специалист, профессионал, эксперт — человек, который умеет работать с текстами, понимает разницу между рекламным, нативным, продающим, SEO-оптимизированными текстами, владеет техниками соблюдения определенного темпо-ритма, умеет работать под ToV, у которого есть вкус, логика, начитанность и насмотренность, чтобы сделать из AI-черновика контент, который хочется дочитать до конца.

Ровные абзацы, длинные тире, деепричастные обороты, запятые 100/100 и ноль жизни. О бездушных текстах, и тенденции возврата к авторскому стилю.

Мы продолжаем наш разговор про ИИ и творчество в эпоху смерти автора. 

Если механическое воспроизводство, по Вальтеру Беньямину, лишало произведение его ауры, то алгоритмическое порождение ставит под сомнение саму фигуру автора. Традиционное западное понимание авторства, кристаллизовавшееся в XVIII-XIX веках, — это образ гения-творца, чья уникальная личность, внутренний мир и преднамеренное художественное усилие воплощаются в произведении. Автор — это источник смысла, владелец замысла. Интеллектуальная собственность, как правовой концепт, была построена вокруг защиты этого суверенного акта творения.

Что же происходит, когда творческий акт сводится к вербальной инструкции — промпту?

Перед вами лонг-лист литературного конкурса Литрес в номинации книжка-картинка. Стикерами указаны те файлы, которые были созданы с помощью различных бесплатных ИИ-платформ. Из 25 книг минимум 7 были созданы не художником-иллюстратором, а программой. Более того, это те иллюстрации, которые можно определить с точностью на обывательском уровне опыта, есть несколько книг в иллюстрациях, которые вызывают сомнения, но я не могу причислить их к артам нейросетей с уверенностью. Также часть иллюстраций в других книгах была просто использована из Canvы. По факту в конкурсе иллюстрированных книг Литрес имеет 28% (почти треть!) сгенерированных картинок. Одно дело, что платформа имеет полное право проводить конкурс, как ей вздумается, но совершенно другое дело - отношение к художникам-иллюстраторам, которые используют свой талант, время и силы для участия, а их ставят в один ряд с состряпанными за пару минут изображениями в бесплатной версии генератора картинок. Вишенкой на торте является и тот факт, что все книги участников конкурса являются платными. Однако, плата за работу иллюстратора очевидна, но за что хотят оплату те "авторы", которые не вкладывали в книгу практически ничего, окромя вёрстки на уровне студента. Проблема на самом деле носит глобальный характер: мы живём во время формирования рыночной значимости цифровых ИИ-продуктов.

Фразы и мемы из видеоигр давно перестали быть просто элементами геймплея или интернет-культуры — они превратились в товарные знаки, приносящие разработчикам и издателям миллионы долларов. Рассказываем в нашей статье, как студии защищают виртуальные слова своих героев.