В первой части рассказа о радарах мы поговорили о том как радары появились, с какими проблемами столкнулись их создатели и какие решения для них поначалу были придуманы. Мы так же обсудили как работают простейшие радары непрерывного излучения которые часто используются сегодня для измерения (сравнительно) небольших расстояний. Во второй статье мы поговорим про импульсные радары.
Несмотря на то что самые первые экспериментальные радары работали в непрерывном режиме который был в целом сравнительно прост в реализации и понятен в использовании ("прожектор" только в радиодиапазоне), очень быстро стало понятно что для дальней радиолокации эта схема подходит плохо. С диаграммой направленности у ранних радаров ситуация обстояла, мягко говоря, не очень, а значит в "поле зрения" радара неизбежно попадала земля и всякие расположенные на ней объекты, склонные отражать радиоволны. Проблема была в том что они находились близко к радару, а значит отраженный от них сигнал (называемый по английски clutter) был сильным. Напомню формулу для мощности принятого радаром сигнала из первой статьи:
Объект на расстоянии одного километра от радара дает при прочих равных сигнал в 100.000.000 раз более сильный чем объект на расстоянии в 100 км. Даже если очень сильно постараться "отстроиться" от него диаграммой направленности и разными трюками типа частотной модуляции, то он все равно "забивает" намного менее мощный сигнал от дальних объектов. В некоторых специальных случаях (например на море) все было несколько проще, но в целом проблема требовала какого-то принципиального решения. Немногим меньшей проблемой являлась сложность разделения наблюдаемых объектов если их было более одного. Да и частотную модуляцию для сверхвысокой частоты (и особенно высокой мощности) вплоть до относительно недавних времен было реализовать весьма сложно, а без нее радар мог лишь определять направление на источник сигнала, но не расстояние до него.
Решением стал отказ от непрерывного излучения.
Сегодня эта схема кажется очевидной - отправляем короткий радиоимпульс в сторону цели, слушаем отраженный сигнал и замеряем задержку по времени с которой он возвращается назад. Но поскольку скорость света в воздухе составляет 300.000 км/с, то соответствующая задержка на расстоянии даже в 150 км составляет всего 1 миллисекунду (150 км туда и 150 обратно) и если мы хотим на основании этих данных наводить на цель орудия, то нам желательно ее измерять с погрешностью менее 1 микросекунды. Не самая тривиальная задача для 30х годов прошлого века. Но к счастью прибор для ее решения уже существовал - это был привычный нам сегодня осциллограф или осциллоскоп на основе электронно-лучевой трубки:
Электронно-лучевая трубка представляет из себя вакуумное устройство формирующее пучок (луч) электронов который попадая на специальный экран формирует там изображение точки. Отклоняя этот луч по вертикали (ось Y) и горизонтали (ось X) эту точку можно перемещать по экрану, управляя ее положением с помощью электрических сигналов. Если подать на ось X пилообразный сигнал периодически перемещающий луч слева направо, то подав на ось Y интересующий нас полезный сигнал мы сможем наблюдать на экране как он меняется во времени. Ну собственно чего я объясняю это читателям на Хабре :)? Отмечу что огромный вклад в создание практически полезных осциллоскопов внес наш бывший соотечественник Зворыкин, создавший в 1931 первую коммерчески успешную CRT-трубку обеспечивавшую надежную и стабильную работу.
Воткнув в ось Y сигнал получаемый от радара и синхронизировав излучение импульсов радара с моментом начала движения луча слева направо мы получаем так называемый A-scope.
Цель на таком радаре видна в виде кратковременного "всплеска" над нулевой линией, а положение этого всплеска однозначно определяет расстояние до цели. Если целей две - то мы увидим два всплеска, если три - то три и т.д. Мощное эхо от близкорасположенных объектов оказывается слева и легко отделяется от эха настоящих целей (зачастую приемник на время излучения сигнала и на несколько микросекунд после этого просто гасится - это называется интервалом покоя радара). В более продвинутых системах управляя сигналом на X оси можно выбирать отображаемый диапазон по дальности, при этом с помощью подмешивания стандартного сигнала на экране тем же лучом может рисоваться сетка расстояний (как на картинке выше). Изменяя усиление по Y оси можно рассматривать слабые сигналы. Удобно.
Работающий в подобном импульсном режиме радар излучает последовательность коротких импульсов определенной длительности ("длительность импульса", pulse width, PW) с определенной периодичностью ("частота повторения импульса", Pulse Repetition Frequency, PRF) на определенной частоте ("частота излучения радара", radar frequency). Частота радара при этом часто жестко определяется используемым оборудованием, а вот два остальных параметра иногда могут настраиваться. Например чем импульс короче, тем точнее можно определить расстояние до цели, однако чем он длиннее тем проще наблюдать слабые цели и определять их скорость. В свою очередь PRF определяет то насколько часто обновляется определяемое положение цели, но если сделать ее слишком высокой, то возникает неоднозначность в определении расстояния.
Скажем если PRF составляет 1000 импульсов в секунду, то сигнал от цели на расстоянии более 150 км не успевает вернуться к радару до момента когда будет излучен следующий импульс и соответственно сигнал от целей на расстоянии в 10 км и 160 км приходит одновременно. С другой стороны если мы точно знаем что у нас есть лишь одна цель и она находится на расстоянии примерно 160 км, то мы можем поставить и PRF = 50000․ Сигналы приходящие с расстояния 161.5 км и 158.5 км при этом будут приходить одновременно, но в пределах между этими двумя точками мы сможем измерять положение цели 50 тысяч раз в секунду. Если мы наблюдаем подобную цель непрерывно то мы можем непрерывно же "двигать" наблюдаемый интервал вокруг цели в соответствиии с ее положением - это называется "захватом" или "сопровождением" цели. Довольно часто радар может использовать низкий PRF в режиме "обзора неба" и высокий PRF в режиме "сопровождения цели".
Здесь у читателя может возникнуть вопрос - а зачем вообще надо увеличивать PRF? Кажется что даже самые быстрые цели вполне достаточно отслеживать хотя бы 50 раз в секунду. Проблема заключается в том что как мы уже разбирали в предыдущей статье принимаемый радаром сигнал очень часто является крайне слабым и может быть слабже чем побочный шум в системе.
Но шум является случайным процессом, а принимаемый сигнал - нет. Если мы будем усреднять одно и то же измерение во времени, то шум будет "усредняться" и уменьшаться, а вот полезный сигнал - нет.
На ранних A-scope это происходило в каком-то смысле "автоматически": люминофор экрана светился ярче в тех точках которые луч засвечивал в каждом "кадре". Более поздние системы часто используют довольно сложную специализированную схемотехнику чтобы добиваться того же результата. Чем больше мы проводим "усреднений" - тем сильнее удается подавить шум.
Высокий PRF позволяет увеличить количество усреднений и соответственно добиться более надежного определения сигнала. Схожий результат можно получить и увеличивая длительность импульса - в этом случае "усреднение" идет не столько "по кадрам" сколько "по времени".
Но давайте остановимся здесь на минуту и вернемся к первым радарам.
Схема с A-scope решала задачу определения расстояния до цели у импульсного радара, но не помогала находить направление на эту цель. Радар требовалось вручную двигать в разные стороны по небу в поисках максимума (или как вариант - ноля) сигнала. Довольно быстро создателям радара пришла в голову идея как-то автоматизировать этот процесс. Двигать туда-сюда антенну было несложно, но как визуализировать поступающие с нее данные? Для этого потребовалось совместить две идеи:
Движение луча осциллографа по X оси синхронизировали с движением антенны
Вместо того чтобы управлять с помощью сигнала с радара положением луча по Y координате, этот сигнал начали использовать для того чтобы менять яркость луча
Использование яркости по сути добавило третью ось в схему визуализации данных и тем самым освободило ось Y которую задействовали для отображения задержки. В результате получилась схема которую называют B-scope
Обратите внимание на то что ширина наблюдаемых отметок гораздо больше чем высота. Это связано с уже упоминавшейся в первой части довольно широкой диаграммой направленности антенны радара. Однако в подобной "визуальной" схеме найти центр отметки было уже гораздо проще чем пытаться "услышать" максимум сигнала и это было большим шагом вперед. Поставив две антенны с веерообразной диаграммой направленности и качая одну влево-вправо а другую вверх-вниз можно было получить на одном B-scope направление на цель по сторонам света (азимут), а на другом - угол цели над горизонтом. Альтернативным вариантом было поставить направленную антенну и начать "построчно сканировать" горизонт, двигая антенну влево-вправо и постепенно наклоняя ее сверху вниз. Тогда на ось Y можно было вывести угол высоты, а на ось X - угол азимута: при этом получается так называемый C-scope:
На первый взгляд этот метод кажется более удобным и наглядным, но в отличие от двух предыдущих методов в C-scope у нас не остается оси для отображения дальности до цели. Правда на достаточно маленьких расстояниях цель перестает быть для радара точечной а сила сигнала резко возрастает и ширина полоски начинает понемногу увеличиваться, так что в некоторых случаях расстояние до цели можно было определить по ширине отметки. На поздние американские ночные истребители в частности ставили т.н. G-scope (от слова Gun) который был специально оптимизирован для того чтобы максимально увеличить этот эффект и содержал в себе специальные отметки показывавшие расстояние соответствующее эффективной дальности бортовых пушек. От пилота требовалось поворотом истребителя переместить метку цели в центр экрана радара, дождаться пока ее ширина достигнет отметок и открывать после этого огонь.
Однако в наземных радарах B-scope был более практичным. Вот только при определении высоты цели вместо реальной "высоты" он показывал "угол возвышения" который очевидно был не очень удобной для использования в боевой обстановке характеристикой. Так на свет появился RHI - Radar Height Indicator. В нем вернули расстояние до цели на ось X, а на ось Y стали подавать не просто значение угла поворота антенны, а такой же пилообразный сигнал как и на ось X, модулированный по амплитуде углом поворота антенны.
Ну а отсюда уже было практически рукой подать до идеи использования полярных координат и хорошо знакомого нам по фильмам круглого Plan Position Indicator (PPI). Специальный генератор развертки формирует в нем сигнал в котором направление на цель (азимут) определяется аналогичным же направлением луча от центра экрана, а расстояние до цели - расстоянием от отметки до центра. Для этого на X и Y оси снова просто подается одинаковый пилообразный сигнал, только здесь его амплитуда модулируется у X синусом а у Y косинусом угла поворота антенны, генерируемым с помощью нехитрого аналогового приспособления. Принимаемый радаром сигнал как и прежде модулирует интенсивность свечения луча
Такой режим отображения удобен тем что стационарный радар собственно и работает "от природы" именно в полярных координатах (азимут - дальность). PPI отображает полученные данные таким образом что они естественным образом переносятся на привычную нам 2D плоскость с обычными декартовыми координатами, например долготой и широтой. На такой экран можно наложить обычную карту - и он станет отображать наблюдаемые цели с привязкой к ней. Причем радар не обязательно должен быть кругового обзора - точно такая же схема может применяться и для радара сканирующего некоторый сектор, полностью заменяя тем самым B-scope
Любопытно что подход с полярными координатами оказался настолько удачным, что в некоторых более поздних радарах вместо A-scope использовался так называемый J-scope в котором в качестве оси расстояния использовался угол поворота луча, а интенсивность эха модулировала расстояние от центра.
Подобная схема давала очевидные аналогии со стрелочными индикаторами которые широко использовались тогда в технике и были хорошо всем знакомы. Длина окружности больше чем ширина индикатора, так что полоска индикатора получалась длиннее и положение сигнала на ней при одинаковых размерах можно было измерить точнее. Наконец ЭЛТ-трубки той ранней эпохи были круглыми и круглый же индикатор просто в них лучше вписывался.
Во всех типах радарных экранов применялся люминофор с длительным послесвечением который помогает сохранять изображение несколько секунд после его фиксации радаром. В экранах A (и J) типа это помогает усреднению наблюдаемого сигнала, а в экранах с разверткой по высоте или по местности обеспечивает удобство фиксации наблюдаемых отметок, которые не исчезают сразу же. Побочным эффектом этого становится то что на экране с разверткой оказывалось отчетливо видно текущее положение луча так как только что засвеченный люминофор светился намного ярче чем тот который был засвечен некоторое время назад. В современных цифровых радарах подобный люминофор уже не нужен, но он успел стать настолько привычным что луч радара теперь нередко изображают и там.
В стационарных радарах у наблюдателя часть ставят сразу несколько радарных экранов одновременно отображающих информацию в разных ее вариантах. В мобильных радарах (например самолетах) где место приходится экономить, экран будет зачастую только один, но при этом его оператор может переключать его между разными режимами визуализации, выбирая тот который наиболее удобен в настоящий момент.
Сканирующие радары, оснащенные продвинутыми (на то время) системами визуализации оказались настоящим прорывом в плане обнаружения целей. Однако первые попытки их боевого применения быстро уткнулись в то что точность этого обнаружения как правило оставляла желать лучшего. Для некоторых сценариев использования это не было критично: например морские радары быстро приноровились по аналогии с оптическими определять всплески от промахов снарядов и корректировать соответствующим образом наведение орудий. Схожим образом авиационные радары используемые для наведения истребителей видели отметку от истребителя помимо отметки от цели и могли наводить истребитель указывая ему направление куда следовало двигаться в расчете на то что поблизости от цели истребитель уже сориентируется как-нибудь сам. Но военным хотелось большего - возможности точно наводить на самолеты противника зенитные орудия и проекторы ПВО, а для этого точности (да и скорости) сканирующих радаров поначалу, увы, не хватало.
Что же делать?
Первой идеей стало появление методов наведения позволявших определять "в какую сторону" нужно крутить радар без необходимости сканировать для этого все пространство. Для этого на некоторых ранних истребителях-перехватчиках стали ставить по два радара направленных в слегка разные стороны - условно говоря чуть влево и чуть вправо. Если цель находилась слева от истребителя, то сигнал с левого радара был сильнее чем с правого и наоборот. Если цель находилась прямо по курсу, то сигнал с обоих радаров был одинаков. Оператору радара на одном экране одновременно показывалось два A-scope - один "слева" и второй "справа" от оси расстояний.
Если цель находилась на оси истребителя, то ширина отметок слева и справа получалась одинаковой (на рисунке выше это крупная цель на удалении 19). А если цель была, скажем, справа, то отметка справа получалась больше отметки слева (см. менее крупную цель на удалении 12). Все вместе это называлось double-A scope или L-scope и реализовывалось на практике не в виде двух разных радаров, а быстрым переключением одного и того же радара между двумя лепестками направленности (lobe switching). Вначале радар рисовал "левую" часть экрана, затем "правую", после чего цикл повторялся.
Поскольку сравнивать ширину двух лепестков подобным образом не всегда удобно, то другой вариацией той же идеи был вариант где лепестки рисовались с одной и той же стороны A-scope, но к одному из лепестков добавлялась небольшая задержка. Таким образом вместо одиночной отметки цели оператор всегда видел два всплеска на экране расположенных рядом. Если радар был направлен точно на цель, то высота этих двух всплесков была одинаковой. Если нет - то антенну следовало двигать таким образом чтобы этого добиться.
Естественно вскоре последовали попытки автоматизировать поиск оптимального положения антенны в котором высота лепестков одинакова. Большого труда это не составляет - достаточно просто взять сигнал от радара от одного лепестка со знаком плюс, сигнал от другого со знаком минус....
... и получившийся сигнал усреднить (проинтегрировать, пропустить через фильтр низких частот). Если "красные" лепестки больше, то средний сигнал получится положительным. Если больше "синие" лепестки, то средний сигнал будет отрицательным. Если лепестки равны - то нулевым. Остается просто двигать антенну в сторону "красного" лепестка если сигнал отрицательный и в сторону "синего" - если он положительный и схема "самонаведения" готова. По сути основное что при этом требуется в схемотехнике - это добавить в радар фильтр позволяющий оператору выбирать какой-то конкретный диапазон расстояний (range gate) чтобы иметь возможность наводиться на конкретную цель если радар их видит больше одной. Элегантно и просто - не правда ли?
Довольно быстро выяснилось однако что подобная схема самонаведения не просто была удобнее но при правильной реализации еще и давала более точный результат. Для этого лепестки направленности следовало расположить таким образом чтобы располагающаяся между лепестков цель оказывается в точке где лепесток направленности антенны еще не обращается в ноль, но уже быстро спадает, так что даже небольшое смещение цели сильно меняет сигнал в приемнике.
В примере нарисованном выше если цель смещается, скажем, в сторону верхнего лепестка, то сигнал в нижнем лепестке быстро и сильно уменьшается. Если цель смещается в сторону нижнего лепестка - то быстро уменьшается сигнал в верхнем лепестке. Математически это можно пояснить следующим графиком
Слева нарисован классический вариант с поиском максимума сигнала, справа - схема с поиском разницы двух сигналов. Слева в районе максимума производная функции обращается в ноль из-за чего при отклонении от максимума функция поначалу меняется слабо. Справа же производная в интересующей нас нулевой точке наоборот максимальна, что резко увеличивает чувствительность системы даже к небольшим отклонениям и уменьшает ошибку поиска направления на порядок.
Описанную схему можно применить для наведения на цель двух раздельных антенных систем - одну для поиска азимута, другую для поиска высоты и зачастую именно так и поступают. Но в годы войны немцы придумали удачную систему которая совмещает эти две системы в единое целое - радар конического сканирования. В этой системе лепесток лишь один, но он механически вращается в пространстве вокруг выбранной оси, описывая в пространстве вокруг нее конус:
Принцип действия тут ровно тот же самый - если ось радара направлена точно на цель, то вращение лепестка не меняет угловое расстояние от центра лепестка до центра цели и сигнал в ходе вращения не меняется. Если ось не направлена точно на цель, то в ходе вращения сигнал будет усиливаться когда лепесток движется в ее сторону и ослабевать когда лепесток движется в сторону от цели. Остается только снова проинтегрировать сигнал. Как правило подобная антенна управляется в пространстве двумя моторами, один из которых разворачивает антенну по азимуту, а другой по высоте; соответственно нам требуется выработать два управляющих сигнала, по одному на каждый мотор. Существует несколько способов это сделать, но простейший из них банален - для "горизонтального" мотора (азимут) импульсы суммируются со знаком "плюс" если ось луча находятся в левой полуплоскости и "минус" если в правой. Для "вертикального" мотора (возвышение) импульсы суммируются со знаком "плюс" если ось луча смотрит в верхнюю полуплоскость и "минус" если в нижнюю. Оператору требуется лишь приблизительно развернуть антенну в направлении цели, после чего она "захватывает" ее и начинает автоматически "сопровождать" с очень высокой точностью.
Немцы заодно стали первыми кто начал использовать параболические антенны, но именно изобретение конического сканирования в 1941 сделало их радар лучшим практически вплоть до 1944 когда у американцев в серию пошла система использующая значительно более высокочастотный диапазон с длинами волн 
. Погрешность определения направления у FuMG 62 с антенной трехметрового диаметра составляла всего 0.2-0.3 градуса, а дальность - порядка 15 метров. У более крупного FuMG 65 с вдвое большей антенной эта погрешность была вдвое меньше. Этого уже хватало чтобы с устрашающей точностью вести огонь даже по одиночным самолетам союзников или наводить на них зенитные прожектора, хотя по дальности действия эта система и уступала британским и американским моделям.
Британцы прекрасно осознававшие важность радарных систем и располагавшие отличной разведкой позволявшей им оценить какую технику и насколько эффективно использует их противник даже организовали в начале 1942 лихой рейд коммандос во Францию в ходе которого они захватили один из немецких радаров. Утащить его целиком было проблематично, так что в группу захвата взяли техника с большим опытом работы над радарными системами, задачей которого было на месте определить наиболее важные особенности радара и показать какие конкретно ключевые детали надо открутить и утащить. Впрочем американцы по всей видимости пришли к похожей идее независимо от немцев, хотя и немного позже. Объединив свои разработки с наработками британцев американцы к 1943 создали SCR-584 - нереально крутой радар который объединил в себе
Магнетрон дававший очень мощное и очень коротковолновое по тем временам излучение (длина волны всего 10 см!)
Параболическую антенну, коническое сканирование и самонаведение
Удобный в использовании интерфейс - экран PPI и пару J-scope
Надежную и легко ремонтируемую модульную конструкцию
Получилась просто бомба - удобная система с которой могли работать техники без длительного обучения, которая находила и автоматически сопровождала в радиусе 60 км воздушные цели с ошибкой всего 20 метров по дальности и 0.06 градуса по направлению, целиком умещаясь при этом в небольшом мобильном фургончике.
Такие характеристики смотрятся не так уж плохо даже сегодня - а ведь эта система появилась на свет всего 6 лет спустя первых неуклюжих и громоздких радаров! В массовую серию SCR-584 пошел только в 1944 из-за бюрократических проволочек и задержки с системой автоматического управления зенитными орудиями которые должны были стать "боевой" стороною радара, но в дальнейшем его производство едва успевало поспевать за спросом. Хотя США отказались передавать эту модель в СССР, у коммунистов после окончания Второй Мировой было много поклонников и ведущий инженер General Electric по имени Мартин Собелл вскоре слил Советскому Союзу большую часть американской документации по радарным системам. По всей видимости именно так в 1947 в Союзе появился радар СОН-4 ставший во многом "прадедушкой" многих последовавших советских систем:
Примерно в то же время американцам удалось создать первый радиовзрыватель, ухитрившись не только впихнуть крошечный радар вместе с источником питания для него в девайс длиною в 20 см и диаметром 6 см, но и сделав его достаточно прочным чтобы успешно переживать выстрел из артиллерийского орудия! Абсолютно шикарная история о нем и истории его создания есть у Алексея Широ - рекомендую: часть 1, часть 2.
Зенитные установки времен Второй Мировой войны были в целом жутко неэффективным устройством - несмотря на свои крутые радары и сомкнутые ряды американских бомбардировщиков немцы все равно тратили от 3 до 16 тысяч зенитных снарядов калибра 88-мм на один успешно сбитый тяжелый самолет. Не то чтобы другие устройства той эры были прямо сильно эффективнее - на убитого пехотинца в среднем приходилось по 10-25 тысяч патронов или 10 крупнокалиберных снарядов артиллерии, но по ценам получалось что сам бомбардировщик стоил примерно столько же или даже дешевле чем стоимость снарядов расходуемых на его поражение. Что еще хуже - эти десятки тысяч снарядов требовалось еще банально успеть выстрелить. Немецкая 88-мм зенитка была полуавтоматическим инженерным шедевром, способным запускать 10-кг снаряды каждые 3-4 секунды, но получалось что батальон из 12 орудий непрерывно стреляющий в течении целого часа мог рассчитывать сбить в среднем лишь один бомбардировщик. Для сколь-либо эффективной защиты требовались одновременно задействовать сотни орудий - и их требовалось поставить в каждый район который требовалось защищать, причем желательно с нескольких направлений. Еще болезненнее вопрос стоял на флоте - практика быстро доказала что сколько зениток на корабль не пихай но они в лучшем случае могут лишь помешать противнику прицельно атаковать с предельно малых расстояний.
Радарные системы повысили эффективность этой системы на порядок.
Во-первых увеличилась точность ведения огня. Система была полностью автоматизирована - после того как оператор радара выбирал цель система самонаведения сама "сопровождала" ее, определяла координаты, передавала данные о них на аналоговый компьютер, который вычислял необходимые углы поворота орудия и с помощью электрических моторов сразу же выставлял их с учетом всех возможных условий, включая необходимое упреждение. От солдат требовалось только закидывать снаряды в пушку и она сама стреляла точно в цель.
Во-вторых хотя разброс снарядов на расстоянии в пару километров и более неизбежно оставался значительным, даже промах в десяток метров благодаря радиовзрывателю все равно приводил к надежному поражению цели. Особенно актуально это было для кораблей где в отличие от ПВО пытавшейся сбить двигавшиеся над нею часами "потоки" горизонтально летящих на одной и той же высоте машин было проблематично использовать механические взрыватели срабатывающие на определенной высоте или по времени.
Американцам все еще требовалось от 250 до 1000 снарядов на то чтобы сбить один самолет противника, но японская авиация внезапно стала уязвимой для концентрированного зенитного огня с кораблей, а немецкие ракеты Фау-1 впервые стали эффективно сбиваться зенитками на подступах к Лондону. И все это - по цене всего 18$ за взрыватель!
Не менее эффективным мультипликатором силы радары проявили себя в авиации. И основательно вложившиеся в создание и массовую установку хороших радаров американцы сполна пожинали заслуженные плоды. К 1943 году истребительная авиация США стала уверенно перехватывать японские ударные группы на расстояниях еще в десятки километров от их целей. В сочетании с более новыми самолетами которые значительно превосходили по характеристикам самолеты японцев это привело последних к катастрофе. Прорваться через истребительный заслон в среднем удавалось лишь 40-50% самолетов (30% над морем, 70% над сушей) что означало что японский пилот мог в среднем рассчитывать пережить лишь пару вылетов до того как он будет сбит и попадет в плен или погибнет. Американцы (да и немцы), для сравнения, считали тяжелыми потерями ситуацию когда на базу обратно возвращалось "только" 90% машин, так что немцы практически полностью прекратили полеты над территорией союзников, сосредоточившись лишь на обороне в глубине своей территории. Однако у японцев пытавшихся защитить раскиданные по океану острова такой возможности не было. Это закономерным образом привело их к идее создания камикадзе - если пилот все равно живет в среднем лишь пару вылетов, то следует максимизировать хотя бы эффект в одном-единственном вылете. Идея зарекомендовала себя как скорее рабочая - несмотря на то что американцы довели средний процент успешно сбитых камикадзе до невероятных для 1941 показателей в 80-90%, оставшиеся 10-20% наносили их флоту довольно заметный урон. Панацеей от самоубийц радары тогда, увы, еще не стали.
Продолжение следует...
