В новогодние праздники хочется отдыхать качественно, и не только телом, но и духом. Мы в Beeline Cloud подобрали короткие, но «сложные» книги, которые помогут перезагрузить мозг — и порассуждали о том, зачем вообще читать такую литературу.
Сложная литература — что это?
Каждый по-своему определяет, какую литературу можно назвать сложной — испытывающей читателя как формой, так и содержанием. Есть мнение, что сложный текст не подыгрывает читателю: есть произведения, которые угождают, потакают, и произведения, которые озадачивают и бросают вызов. Чилийский политик и поэт Пабло Неруда называл книгу сложной, если она заставляла рефлексировать и заглядывать внутрь себя: «Наибольшую пользу приносят те книги, которые заставляют задуматься. Трудно чему-то научиться за легкой книгой; но великая книга, написанная великим мыслителем, — это корабль мысли, доверху наполненный истиной и красотой».
Наконец, сложность литературного текста может быть связана как с содержанием, так и с формой. В последнем случае читать бывает трудно из-за авторского языка, длинных и нетипичных синтаксических конструкций, нагромождения причастных и деепричастных оборотов, а также предложений, буквально заваленных метафорами и сравнениями. Другое дело — сложность смысловая. В этом случае читателя дезориентирует уже не язык, а сама структура повествования: сюжет оказывается размытым, персонажи — плохо различимыми, и читателю буквально не за что ухватиться. Вместо того, чтобы одно событие естественным образом следовало за другим, флешбэки и ненадежные рассказчики делают историю запутанной и неясной, или, к примеру, персонажи оказываются недостаточно близки читателю, чтобы ими можно было проникнуться.
Из категории «нелегкого» чтива
Можно привести довольно много примеров трудной для восприятия литературы. Таковой можно назвать «Анатомию меланхолии» Роберта Бертона, изданную в 1621 году. Фолиант объемом в 900 страниц «официально признал» сложным литературный интернет-журнал The Millions. Книга представляет собой, скорее, энциклопедический труд, изобилующий библейскими отсылками, цитатами ученых античности на латыни — и литературными приемами вроде потока сознания. Конечно, условно «сложными» можно назвать и многие другие произведения, которым исполнилась не одна сотня лет, — как минимум из-за архаичного языка и по причине того, что современному читателю может быть совершенно незнаком контекст произведения.
Однако в истории литературы есть куда более современная книга, ставшая синонимом «сложного чтения», — роман «Улисс» Джеймса Джойса, опубликованный в 1922 году. Объем текста варьируется в зависимости от издательства и формата, но чаще всего составляет 800–1200 страниц. Материал до сих пор внушает почти суеверный страх студентам филологических факультетов. В целом «Улисс» принято считать либо ключевым произведением постмодернизма, либо, как минимум, его отправной точкой. Сюжетная канва в целом тривиальна и описывает один день из жизни Леопольда Блума. Однако на страницах романа Джойс спрятал бесчисленное количество аллюзий, метафор, оммажей, цитат и головоломок. Для полноценного понимания материала требуются едва ли не энциклопедические знания: от географии Дублина и истории Ирландии до античных философов и популярной музыки того времени. Сам Джойс как-то отмечал, что в «Улиссе» он «спрятал столько загадок, что они займут исследователей на ближайшие три столетия». И при всем при этом каждая из 18 глав романа [в джойсоведении их называют «эпизодами»] написана в отдельной технике — Джойс лично составлял схему чтения для своего друга, чтобы помочь ему разобраться в структуре материала.
Однако у Джойса есть еще более экспериментальный труд — тот, которого боятся уже переводчики. Речь о книге «Поминки по Финнегану», опубликованной в 1939 году. В своем последнем произведении автор продолжил экспериментировать с языком — эксперимент зашел так далеко, что многие литераторы считают его «непереводимым». Джойсу перестало хватать традиционных языковых средств для реализации задуманного, поэтому он активно прибегал к полисемии и создавал собственные слова. Герберт Уэллс даже написал Джойсу письмо, в котором раскритиковал его работу: «Кто, черт возьми, этот Джойс, требующий столько часов бодрствования из нескольких тысяч, отпущенных мне на жизнь, для постижения его вывертов и выдумок и вспышек истолкований?».
Уникальность «лебединой песни» Джойса подчеркивают математические зависимости и статистические закономерности. Согласно распределению Вейбулла, с каждым новым словом в предложении вероятность появления знака препинания возрастает. Получается, чем длиннее словесная конструкция, тем выше шансы, что в ней встретится запятая или, к примеру, двоеточие. Однако авторы исследования, опубликованного в журнале Chaos, пришли к выводу, что в «Поминках по Финнегану» эта логика нарушается — знаки препинания чаще встречаются в коротких предложениях, в то время как длинные Джойс оставляет почти непрерывными.
Еще один классик, которого и литературоведы, и читатели считают сложным, — Франц Кафка. Он часто выстраивает витиеватые и до самого конца неопределенные предложения. Редакторы литературного журнала The Paris Review пишут, что «Кафка начинает с ясной и прозрачной мысли, которая "мутнеет" под наплывом запятых». Прежде чем поставить точку в конце предложения, автор стремится в полной мере раскрыть свои мысли, представить все идеи (и даже контридеи). К тому же в текстах Кафки очень много двусмысленностей, а сам автор редко поясняет, «что он имел в виду на самом деле».
Один из известных американских постмодернистов Дэвид Фостер Уоллес, автор «Бесконечной шутки», в какой-то момент бросил рассказывать студентам о Кафке на своих занятиях (он преподавал в колледжах и Университете штата Иллинойс): «Я чувствую досаду, когда пытаюсь читать Кафку вместе со студентами, — их практически невозможно заставить понять, что Кафка смешной... И уж тем более оценить, как юмор неразрывно связан с необычайной силой его рассказов». По мнению писателя, трудность в освоении и изучении произведений Кафки отчасти была связана и с психологией юмора, ведь самый надежный способ разрушить магию шутки — это попытаться ее объяснить. В любом случае, если бы «сложность» текстов Кафки была действительно надуманной, то в сети вряд ли бы появлялись материалы с заголовками «Как читать Кафку. Часть первая».
А зачем, собственно, читать «сложные» книги
Во-первых, трудная литература вынуждает мозг работать, помогает ему находить новые закономерности. Еще в 2009 исследователи психологии из Калифорнийского университета и Университета Британской Колумбии пришли к выводу, что чтение того же Кафки «улучшает когнитивные механизмы», отвечающие за неявное обучение мозга. Ученые предложили двум группам испытуемых прочитать рассказ «Сельский врач». Одна группа читала его «как есть», а вторая — его специально переписанную, более логичную версию. Затем участникам исследования предложили пройти тестирование с вопросами на нахождение закономерностей. Читатели оригинальной версии справились лучше.
Во-вторых, сложные книги делают мозг выносливее. Пробираться через словесные конструкции, смысловые нагромождения и находить очередную отсылку — дело, требующее терпения, внимания и настойчивости. Такая литература вынуждает читать активно и что-то даже перечитывать, гуглить незнакомые слова, держать в уме общую концепцию нарратива — все это в совокупности тренирует мозг.
Наконец, чтение «высокой литературы» (даже не относящейся к категории «особо сложной») помогает лучше «считывать» других людей, понимать их. В 2013 году два специалиста из Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке провели эксперимент. Они собрали три группы добровольцев: одна читала «высокую литературу», вторая — популярный фикшн (беллетристику), третья — нон-фикшн.
После участникам эксперимента предложили выполнить задания из сферы теории разума (социальный софт-скилл, нужный для понимания психологического состояния другого человека): например, считать эмоцию человека на фотографии по выражению глаз. Выяснилось, что читатели из первой группы показали результаты в разы лучше — по мнению исследователей, дело в том, что такое чтение требует интеллектуальной вовлеченности и творческого воображения.
Когда на «Улисса» нет времени — короткие «сложные» книги
Если нет желания корпеть над «кирпичом» или устраивать марафон постмодернистской литературы, можно обратиться к более коротким произведениям, бросающим вызов пытливому читателю. Осилить любой из текстов можно за вечер-два.
The Art of Asking Your Boss for a Raise
Жорж Перек — известный французский писатель и кинорежиссёр, а также член литературной группы УЛИПО, который написал более 30 произведений. Он выделялся своим литературным методом — приступая к работе над книгой, он осознанно себя ограничивал. Самый известный пример — роман, написанный без буквы "e", очень распространенной во французском языке. В случае книги The Art of Asking Your Boss for a Raise ограничение иное. Текст представляет собой одно-единственное предложение — без знаков препинания и даже без заглавных букв.
Объем при этом минимальный: около 90 страниц. Перек написал книгу в 1968 году, откликнувшись на призыв компании IBM подготовить рассказ о чем-нибудь, связанном с компьютерами. По сути, перед читателем — сплошная стена текста. Здесь есть всего два варианта: закрыть книгу после первых страниц или поймать внутренний ритм и принять правила эксперимента.
Если вам вдруг окажется близким по духу творчество писателя, вот еще одна рекомендация — его самый известный его роман «Life: A User’s manual». Правда, он совсем не маленький — на 600 страниц. Сквозного сюжета в привычном смысле здесь нет. Книга — это совокупность микронарративов: биографии, воспоминаний, списков.
«Невидимые города»
Итальянский автор Итало Кальвино — один из основоположников европейского постмодернизма. В начале литературного пути вступил в творческое объединение писателей-экспериментаторов УЛИПО и пронес этот настрой через большинство своих текстов, пропитанных мотивами сюрреализма и фантастики. «Невидимые города» — короткая история на 170 страниц, написанная в 1972 году.
Сюжет очень прост: венецианский путешественник Марко Поло рассказывает Кублай-хану о городах, в которых он якобы был. Каждый рассказ напоминает короткую заметку о фантасмагоричном городе с женским именем — например, Исидора или Доротея. Всего таких мини-новелл 55, а между заметками — короткие диалоги двух героев.
Рассказывая о городах, автор следует определенной структуре, которая наиболее заметна, если составить из заметок таблицу. В 1983 году на конференции в Колумбийском университете Кальвино сказал, что как такового конца у книги нет: «Книга написана как многогранник (или полиэдр) и завершается в любом месте». Заметки напоминают каталог несуществующих, иллюзорных, странных городов — например, где на месте домов — только металлические ветки трубопровода. При этом каждый город в книге читается как метафора человеческих чувств, переживаний и размышлений о жизни и смерти.
Multiple Choice
В 2010 году чилийский поэт и писатель Алехандро Самбра попал в список наиболее интересных авторов до 35 лет, пишущих на испанском языке [по версии британского литературного журнала Granta]. С тех пор многие критики отмечали, что он особенно хорош в метафикшене и «литературе о литературе». Это относится и к его короткому (на 120 страниц) роману, выпущенному в 2016 году. Структурно это новеллизация чилийского теста на академические способности.
Каждый раздел, так или иначе, вовлекает читателя в создание нарратива: в одном нужно составить истории из фрагментов, в другом — заполнить пробелы. Тут и там по тексту разбросаны вопросы из тестов, но и с ними не все так просто: иногда ни один ответ не подходит, а иногда — подходят сразу все. Автор высмеивает искренние попытки читателя дать правильный ответ.
Но это проза экспериментальная, и относиться к ней серьезно не стоит. В The Guardian писали: «Самбра талантлив — в этом нет никаких сомнений — но трудно отделаться от ощущения, что, несмотря на свою изобретательную форму, Multiple Choice не более чем милая, забавная игра для ума». В каком-то смысле книга похожа на текстовые игры — недавно мы публиковали статью с разбором этого жанра.
Еще один вариант размять мозг на каникулах
Если погружение в сложную литературу не входит в ваши планы, предлагаем практичную альтернативу — освоить новый технический навык. У нас есть «Академия вАЙТИ» с ИТ-курсами, посвященными лучшим практикам DevOps и Kubernetes, управлению данными и особенностям написания безопасного кода. Сложность курсов — от Elementary (начальные знания) до Medium (курс для продолжающих погружение в тематику).
Например, Cloud DevSecOps рассчитан на начинающих разработчиков приложений, DevOps-инженеров и ИБ-специалистов. Рассказываем, как писать безопасный код, знакомим с ключевыми инструментами и подходами, обсуждаем практики статического и динамического анализа, а также работу с контейнерами. Другой курс — Base Data Engineer — ориентирован на будущих дата-инженеров и аналитиков данных. Он посвящен основам работы с базами данных, а также знакомит с принципами визуализации.
Полный список курсов есть здесь. Мы готовили их совместно с коллегами по индустрии с большим опытом в ИТ и ИБ из таких компаний как, например, Arenadata, UserGate, Kaspersky. Все курсы бесплатные, а чтобы получить доступ к материалам, достаточно зарегистрироваться — на почту придет письмо со ссылкой на видеолекции, которые можно смотреть в удобном темпе (доступ к записям не ограничен). Кроме того, у нас есть комьюнити, где можно пообщаться с «однокурсниками» или задать вопросы по курсам.
Beeline Cloud — secure cloud provider. Разрабатываем облачные решения, чтобы вы предоставляли клиентам лучшие сервисы.
